Я один. Один давно. С тех самых пор, как раздался выстрел. Сначала я ничего не понял: мне было только пять лет. Я взял отцовское ружье, направил его на брата - и вдруг раздался этот выстрел. Никогда прежде ружье в моих руках не стреляло. Я забыл, что на этот раз вставил в него украденный у отца патрон.

Брат пошатнулся и рухнул у моих ног. Я засмеялся, думал, что он играет со мною, как прежде.

Прибежала мать - дико и страшно закричала. Вбежал отец - побелел, как снег.

Потом были похороны, на которые собрался весь поселок. Семилетнего брата закопали в землю. Не стало больше сережки, которого я любил больше всех. Который был мне примером во всем.

А потом на меня стали показывать пальцами: "вот этот убил своего родного брата!" мальчишки, в их числе и мои прежние друзья, стаей гонялись за мной с камнями: "убивец! убивец! убил брата!" и град камней сыпался на меня.

Я остался один. Не стало брата - моего старшего друга и защитника. Мальчишки больше не водились со мной. Даже мать отдалилась от меня. Не гладила, не ласкала, утешительных слов не говорила. Только отец держал меня за руку: "ты не виноват! ты не знал, что так будет! забудь!" - говорил он мне.

Сам начал договариваться о переезде в другой конец страны - подальше от этого поселка, ставшего страшным для нас всех. Но прежде, чем отец договорился о новом месте работы, прежде, чем мы собрались, прошли долгие и страшные для меня месяцы. Никто из ребят со мною не разговаривал. Если я входил в круг играющих - круг рассыпался, и я оставался один.

Если вдруг подходил к взрослым - они мигом смолкали.

Наконец, мы приехали на урал. Никто не знал о нашем несчастье. Но по ночам я часто с криком вскакивал с кровати, прыгал на диван, на комод, карабкался на шкаф и слышал крики: "убивец! убивец!".

Мать пыталась иметь еще одного сына. Но он жил лишь месяца четыре. Здоровье ее было подорвано. Она тосковала, болела, потом умерла. Отец замкнулся, стал угрюм, молчалив.

Я жил один, старался никому не показываться на глаза. Сидел где-нибудь в уголке комнаты и читал. В сердце была непомерная вина: я убил брата, этим убил маму, я - причина всех несчастий!

будь я чуть постарше - справился бы с этой бедой, вынес бы себе праведный приговор: "ты не виновен, это несчастье!" я не справился.

"Ты почему такой? - спрашивала учительница, когда я отказывался от всех праздников, утренников, занятий в кружках. - Учишься лучше всех. Читаешь больше других. Что тебя так крепко ударило?".

Я молчал. Она решила, что всему причиной смерть матери.

Шли годы. Много размышлял я о смерти, о войне. О том, как много там убивают. Каждый должен, вынужден убивать. А потом живет и забывает. Конечно, убитые на войне не родные братья - враги. Но все равно люди.

"Снятся по ночам?" - спрашивал иногда у старых солдат. "Долго снились. Лица, глаза, крики. Целые десятилетия. Отошло".

И у меня отошло. Но характер сформировался. Сердце омертвело - слишком рано. И не вобрало ни капли тепла, понимания, сочувствия. Потому и с женой у меня не получилось. При первой же ссоре она закричала: "убийца! ты по характеру убийца!" и это единственный человек, которому я доверил свою беду.

В чечне мальчишки 9-13 лет берут в руки оружие. И убивают. С каждым выстрелом сердца их каменеют.

И это несчастные люди - у них сломанные судьбы. Часто думаю о детях на войне. И сердце наполняется болью.

Сколько горечи на земле, сколько непонимания, бед. Надо что-то делать, чтобы это море горя обмелело.

И. Андреев.