Путевка заканчивалась двадцатого. Значит, двадцать первого эльза должна была позвонить из москвы и доложиться, что они (новобрачные на седьмом десятке!) живы-здоровы.

Родня, не принимавшая эльзиных выкрутасов, все-таки беспокоилась за свою "блудную бабушку". Шутка ли - слетать в париж, да там еще таскаться с экскурсиями с утра до вечера. Не девочка, здоровье не то, и новобрачный этот (прости, господи!) как бы чего не выкинул. А то поди уже стукнул по голове - и поминай как звали... Двадцать первого эльза не позвонила. А на следующий день любимая племянница валерка получила телеграмму от дальней московской тетки (которая на самом деле была не теткой, а троюродной свояченницей и считалась родственницей скорее из вежливости, да еще из-за столичного местожительства): "срочно выезжай. Эльзе нужна помощь. Все живы".

Добираясь до теплого стана, лерка, вместо того чтобы взять себя в руки, снова взвилась как на пружинах. Растяпа эльза потеряла документы, или ее обокрали. Не могут вылететь из франции. Но телеграмма-то из москвы. Значит, муженек что-то выкинул. Стащил что-нибудь в магазине - там магазины такие - любой ошалеет! - вот его и замели. Или шальная эльза вляпалась в очередной инцидент с террористами и заложниками. Ужас, а вдруг их чеченцы захватили и выкуп требуют?! в москве этих чеченцев больше, чем в чечне... Позвонить не могли, тут с ума можно сойти от догадок... Ситуация оказалась грустнее и прозаичнее. На обратном пути, уже в шереметьево, ивана константиновича хватил инсульт. Бедолагу срочно пришлось бы хоронить, если бы не помощь пожилой французской дамы, летевшей с ними одним рейсом.

Эта дама (кстати, совсем не "французских" размеров, ого-го, какая мадам) оказалась тещей второго секретаря посольства франции в россии. Энергичная и жизнерадостная, через переводчика узнавшая подробности свадебного турне умной эльзы, она заявила, что в восторге от русской романтики и что, увы, не многие французы способны совершать прекрасные безумства, и так далее, и тому подобное. Когда самолет начал снижаться на посадку, иван константинович почувствовал, как сердце нехорошо сжалось, а в висках застучал таймер. На выход он не смог сам подняться, и если бы не шумная французская теща, эльза везла бы домой цинковый гроб. Но да здравствуют тещи! мадам потребовала от встречавшего ее зятя доставить своих новых знакомых в больницу и буквально не слезла с дежурного врача в приемном покое, пока лично не убедилась, что ивану константиновичу воткнули полагающиеся уколы и капельницы. Она требовала от зятя немедленной кардио- и энцефалограммы, а он, правда, с меньшим энтузиазмом, требовал того же, но уже по-русски у флегматичного медперсонала, не говоря вслух, но думая про себя, что им дешевле было бы сделать все сразу и как следует. (Если речь заходит о родственных связях, то никакой национальной разницы не существует. И если теща что-то требует от зятя, будь он француз или китаец, она своего добьется). Эльза рассказывала лерке о случившемся, всхлипывая и радуясь: "ты знаешь, как нам повезло?

господи, ведь это чудо, да?! так не бывает, но если бы не она, иван константинович бы уже..." Сувениры, конфеты, пробники знаменитых французских духов, колготки и фотоаппарат в течение двух недель перекочевали в больницу. Медсестры и постоянно менявшиеся врачи хоть и были наслышаны, что иногороднего старикана в нарушение закона о регистрации положили в палату, потому что за него ходатайствовал какой-то мидовский чин, с уходом не переусердствовали. Вовремя сделанные уколы и та же утка требовали материальной подпитки в виде подарков, которые эльза вручала стыдливо-виновато: "пожалуйста, будьте добры, это на память за вашу заботу". А медсестры и нянечки, к которым потихоньку уплывали скромные эльзины запасы, предназначенные сестрам и племянникам, принимали подарки очень даже спокойно: "да?

ну хорошо. А это действительно франция?" через две недели, когда иван константинович смог вставать, эльза с валеркой повезли его домой. В больнице их никто не задерживал, поскольку угрозы для жизни уже не было, а жить в теплом стане на птичьих правах, да обивать пороги столичных поликлиник, которым своих пенсионеров девать некуда, - нет уж, увольте. Вообще-то он держался молодцом. Руки только оставались неловкими, и он то и дело ронял очки, не мог напиться чаю, не расплескав. Эльза пыталась кормить его с ложки, как ребенка, но он так выразительно сказал "нет", что она больше не настаивала. Голос стал глуше, речь порой становилась совсем неразборчивой, но врачи говорили, что это явление закономерное и временное: "через полгода все нормализуется. Если, конечно, новый инсульт не шарахнет. А так разумные нагрузочки, пешие прогулки, положительные эмоции. И телевизора поменьше. Ни новостей, ни детективов - ему это ни к чему сейчас". "А тургенева можно?" - решила подстаховаться эльза. "Это который "му-му"? нет, "му-му" нельзя. Надо, чтобы счастливый конец. Пушкин там или гоголь, чтоб оптимизма побольше". Эльза остановилась на гоголе. Она читала "мертвые души", интонационно раскрашивая диалоги.

Иногда он забирал у нее книгу и перечитывал понравившийся отрывок так, словно просил добавку торта. Эльза не могла припомнить, чтобы кто-нибудь еще мог смаковать страницы и получать физическое удовольствие от произнесенных вслух строк. После завтрака они гуляли, но недолго, все-таки он быстро уставал. Потом смотрели старый черно-белый фильм, если такой отыскивался в программе, потом обедали неизменной печеной картошкой, в которой много калия и которая полезна для сердца. Дни были похожи один на другой, но эльза никогда не чувствовала себя счастливее, чем сейчас.

Даже в молодости, когда ничего не болело, и вся жизнь была впереди, на душе не было так празднично. Все-таки как мало надо человеку для счастья... Он сам начал разговор о квартире. Сказал, что на этот раз пронесло, но тянуть незачем, и чем быстрее будет составлено завещание на эльзу, тем лучше. "Ты же свою квартиру лере оставить хотела, а мы ее промотали. Получается, я альфонс какой-то, мальчик на содержании.." - "Перестань!" - "не перестану! мне в моем возрасте трудно менять привычки, я за счет женщин жить не научен. Или оформляем завещание, или... Развод!" эльза не соглашалась. Ей казалось, что стоит взяться за эти дурацкие документы, как обязательно случится непоправимое. Завещание - страшное слово, безысходное. Нет, ей не нужны никакие гарантии, она и думать об этом не хочет... Сошлись на том, чтобы лерке квартиру прямо сейчас подарить. Дарственная - это ж совсем другое дело!

слово-праздник. Немного похожее на "купчую" или "закладную", есть в ней что-то от барственного прожигания жизни. - Ну, - торжествовал иван константинович. - Вояж, париж, дарственная - стыкуется? а я что предлагал? подумаешь, слово другое, смысл-то тот же! лерка знала о готовящемся подарке, но чувствовала себя смущенной. И поскольку за просто так получила во владение двухкомнатные хоромы (в которых, разумеется, продолжает жить эльза с мужем), заявила, что отныне на правах хозяйки будет оплачивать хотя бы телефон. Новобрачные посопротивлялись для виду, но лерка знала, что после покупки лекарств для ивана константиновича от двух пенсий остаются гроши, так что ее вклад в бюджет как нельзя кстати. Зато на родственников умной эльзы дарственная произвела неизгладимое впечатление. Сестры, зятья и племянники с сожалением вынуждены были признать, что иван константинович почему-то оказался порядочным человеком. Кстати, это не исключает правила, что вокруг полно подлецов.

Просто дурехе эльзе нечаянно попался невымерший мамонт. Такой же прибабахнутый, как она сама. Впрочем, эльзина родня, рассказывая о случившемся, не забывает добавить: "нянчится она с ним, как с ребенком. Ни на секунду не оставляет. Режим, диета, лекарства по часам. Да он такую сиделку ни за какие деньги не нашел бы, а она же бесплатно горбатится. Квартира? а что квартира, ее с собой на тот свет не заберешь".

Сестры с племянниками стали даже захаживать к ивану константиновичу. В честь этих визитов эльза научилась печь блины (по поваренной книге, разумеется). Когда чаепитие заканчивается, эльза достает единственный "уцелевший от подарения" альбом с видами парижа, достает целлофановый пакет с фотографиями и с удовольствием (уже в который раз!) рассказывает, как там во франции.

Полина журавлева.