Елена радченко, корреспондент отдела культуры.

Те, кто каждый день ездит на автобусах, отличаются от тех, кто на них не ездит никогда. Это люди разных пород. Их жизнь протекает с разной скоростью, им показывают разные картинки, потому что они купили билеты не в один и тот же кинотеатр.

Одна моя знакомая утверждает, что, войдя в автобус, надо безымянный и большой пальцы левой руки соединить в кольцо, "замкнуть энергию", вокруг тебя образуется круг, который никто не посмеет нарушить. Я все время об этом почему-то забываю...

В автобусах, едущих с северо-запада, много студентов. Они учатся в разных вузах, одни из них читают конспекты с непонятными техническими закорючками, другие беззаботно щебечут. Все они красивы и оптимистичны. Сессии давно уже никто не боится, потому что все знают один верный рецепт: в двенадцать ночи накануне экзамена нужно открыть форточку, помахать зачеткой и громко прокричать: "экзамен трудный впереди, халява в гости приходи!".

Позавчера в автобусе я увидела двух молодых рабочих с макаронной фабрики: парня и девушку. За последние десять лет про рабочих не снимают фильмов, а по телевизору показывают их только бастующими и выдвигающими экономические и политические требования. Но эти молодые люди были совсем не похожи на тех, из телевизора: они смотрели друг на друга влюбленными глазами и обсуждали проблемы производства макарон. С помощью этих макаронных проблем они объяснялись в любви...

А недавно я стала свидетелем необъяснимого. На остановке стояли трое: дед, бабка и махонькая внучка. Дед держал за веревочку санки с тяжелой поклажей. Когда битком набитый автобус подъехал к остановке и дверки кое-как со скрипом распахнулись, все трое не без труда втиснулись в салон. Но стоять у двери с санками им было неудобно, и старик, поставив санки на пол, двинулся с ними вперед. Молча... Старик был такой фольклорный, что народ роптать не посмел, а лишь молча расступился. И старик протащил санки, как будто бы только так и следовало. Никого при этом не задев, заметьте! в образовавшийся коридор хлынули бабка с внучкой, им уступили места, внучка сразу взахлеб зачирикала, а всем в автобусе стало как-то весело. Отсутствие агрессии творит чудеса.

Хуже всего, когда вспыхивает ссора и какая-нибудь женщина начинает рассказывать окружающим всю свою жизнь. Ей хочется доказать, что прожитая тяжелая жизнь ее была тяжелее всех. У нас принято гордиться не достижениями и победами, а трудностями и несчастьями.

А вчера рядом со мной на сиденье плюхнулся не вполне трезвый молодой человек. Я стоически терпела его присутствие, а он шумно вздыхал и то падал на переднюю спинку кресла, то откидывался назад. Стараясь думать о чем-нибудь своем, я все же не могла не подумать о том, "когда же это кончится". И вдруг он говорит: "какая жалость! на следующей выхожу. Всего вам доброго, хорошего отдыха". Я ответила: "счастливо". Потом ехала и улыбалась...

Что радует, политические дискуссии стали крайне редки. Если раньше два подвыпивших гражданина, сидящие на "детских" местах, непременно затянули бы старую песню о главном - о его нездоровье, пагубных привычках или о каких-нибудь его, понимаешь, загогулинах, то теперь старика из барвихи никто не поминает. Психическое здоровье едущей в автобусе нации крепнет? n.