Спецназ главного разведуправления - это профессиональные диверсанты, обученные действовать в тылу врага: взрывать, убивать, выводить из строя технику и коммуникации. После службы в армии их с распростертыми объятиями ждут в милиции и у бандитов. Сергей гаврилов избрал третий путь, вернее, третий сектор. После 17 лет мирных и 18 армейских, выйдя на пенсию в 35 лет, он пошел учиться. Получил диплом менеджера в волго-вятской академии госслужбы и резко поменял судьбу: возглавил нижегородскую региональную организацию инвалидов войны в афганистане.

Справка: сергей семенович гаврилов, подполковник запаса, председатель нижегородской региональной организации инвалидов войны в афганистане. Закончил киевское общевойсковое военное училище. В афганистане служил командиром группы спецназа гру. Имеет два ордена красной звезды. Женат, сыну 12 лет.

- Вы в афганистан попали сразу после училища?

- сначала служил в тихом местечке чучково под рязанью. Потом сообщили: "мы решили направить вас в афганистан. Вы согласны?" попробуй не согласись. Тогда командование стремилось, чтобы большинство офицеров получило боевой опыт.

- Чем занимались?

- уничтожением крупных бандформирований. Ночью налетали, утром уходили. Чем быстрее уйдешь, тем живее будешь.

В последнюю вылазку захватили 12 арабских советников и командиров бандформирований. "Духи" пытались нашу "добычу" отбить. Мы отстреливались десять часов: с 11.00 до 21.00 беспрерывно. Восемь наших солдат (из сорока) убили, двадцать ранили. Надежда, что выйдем, была шаткой. Пленных пришлось отпустить. К аллаху. В том бою и меня прошило очередью. Год провалялся в госпиталях. Уже был готов приказ на увольнение в связи с ранением. Подал рапорт министру обороны с просьбой оставить в армии. Дослуживал в военном комиссариате.

- Почему "афганцы" и "чеченцы" предпочитают не рассказывать о боях? - война - крайне неблагодарное дело. Говорят, бывает война справедливая. А какая справедливость, если в кишлак, где закрепились десять "духов", мы вызываем авиационное подкрепление? бомбы не разбирают, где вооруженные мужчины, а где женщины и дети.

Любой стресс не проходит бесследно. Тем более стресс убийства. Не случайно среди "афганцев" и "чеченцев" много психических срывов. У меня за последний год двое сошли с ума. И в обществе сложилось мнение, что "афганцы" - обязательно пьяницы или убийцы. Они, конечно, отчаянные ребята, но в других слоях общества правонарушителей не меньше.

- Разве не работают программы реабилитации?

- есть отдельные программы, может быть, хорошие. Но единой системы реабилитации ветеранов локальных войн нет. Люди в глубинке не знают даже о существовании госпиталей ветеранов войны. А у нас их три. Не знают, что мы можем дать путевку в санаторий, помочь с медикаментами и с протезированием, оплатить грамотную юридическую консультацию.

- Но не всем же ветеранам нужна ваша помощь...

- Есть люди, которые устроились в жизни сами. А мы работаем с теми, кто себя не нашел.

У нас в области 6,5 тысячи "афганцев", 155 из них инвалиды и 155 семей погибших. Беспокоит, что с каждым годом число инвалидов по общему заболеванию растет. То есть старые раны и потрясения взрываются болезнями. Человек воевал за родину, отдал здоровье, стал инвалидом, и государство о нем забыло. Раньше ветераны пользовались уважением, и пенсия у них была повыше. Молодые видели, что в случае чего государство их под забором не оставит.

Сейчас и пенсия у ветеранов мала, и на работу не берут.

- А что можете сделать вы?

- в санатории "русь", например (собственность общероссийской общественной организации инвалидов войны в афганистане), протезы делают лучше и дешевле, чем на нижегородском ортопедическом предприятии. Причем мы берем на себя расходы на питание и проживание, а это 21 тысяча рублей на человека.

В этом году вместе с департаментом соцзащиты населения области направили туда на лечение двоих, еще трех готовим. Один из них - "чеченец". Мы не делаем различий между инвалидами разных войн.

При городском отделении нижегородской региональной организации ветеранов войны в афганистане открыли отделение медико-социальной помощи. Здесь можно получить первичную консультацию врача и направление без очереди в диагностический центр. А лечить - уже дело государства.

- С какими проблемами чаще всего обращаются?

- с просьбами о материальной помощи. Я стараюсь не давать деньги. Либо оплачиваю медикаменты, либо покупаю одежду детям, либо предлагаю работу. Если мужчина пьет - помогаем зашиться, закодироваться.

- На какие средства?

- на свои. У нас два участка деревообработки, охраняемая автостоянка (признана, между прочим, образцовой), один строительный филиал, два коммерческих. Всего девять филиалов, пять обществ с ограниченной ответственностью и три некоммерческих отделения.

Прибыль идет на помощь ветеранам и их семьям. В поселке сява парень-"афганец" сломал позвоночник. Невропатолога в такой дали нет, до хорошей больницы не доедешь. Четыре года лежал без движения. Жена ушла. Когда мы узнали о нем, устроили обследование в больнице имени семашко, потом отправили в киселихинский госпиталь. Парень уже сам садится, пытается встать на ноги. Осенью его ждет еще один курс лечения.

Детским приютам раздали комплекты белья. В чечню отправили белье для солдат...

- Не боялись, что разворуют?

- я помню, как в афганистане из всей гуманитарной помощи до нас дошло по куску мыла. Поэтому делаю так: перед отправкой прошу построить солдат и даю белье каждому в руки.

- Почему вы решили заняться именно помощью ветеранам? диплом менеджера давал возможность выбрать более денежное дело.

- Я в афганском движении с 1987 года. Прикипел. Чувствую проблемы инвалидов. Это мое место. И это серьезная школа перед дальнейшей работой. За полтора года мы открыли три новых производства, прибыль увеличилась. На эти средства мы поддерживаем клуб "юный моряк" в сормове и военно-патриотический клуб на автозаводе. Пока не можем их полностью финансировать, но организуем экскурсии в воинские части, направляем работать офицеров-инструкторов, покупаем оборудование.

Хватит того, что одно поколение мы уже потеряли. Те, кто прошел отечественную войну, были к ней психологически готовы. Помните: "если завтра война, если завтра в поход..." Мы тоже понимали, что государство надо защищать. А те ребята, которые сейчас идут служить в армию, не понимают, что такое страна. Они - поколение развала ссср, полного неверия в будущее.

Мне кажется, что в жизни ничего не бывает просто так и ничего не проходит бесследно. Значит, молодых нельзя бросать.

Елена шевцова.