О том, что в нижегородской области есть действующие языческие храмы, я узнала в начале 90-х, когда в составе фольклорной экспедиции университета под руководством николая морохина колесила по северным ее районам.

Впрочем, не стоит называть этих людей язычниками. В слове этом звучит некое изначально негативное отношение православных к тому, что они отрицают. А может быть, и напрасно?

конечно, храм - это громко сказано. На самом деле это священные деревья или рощи-кереметища.

Марийцы живут у нас с незапамятных времен, точнее, мы у них живем. Сегодня в нижегородской области около 8 тысяч марийцев. Большинство из них в той или иной мере являются носителями традиционной религии. В шарангском районе известны 25 священных рощ и деревьев, в тоншаевском - 17, в тонкинском - 4, воротынском - 5, воскресенском - 4. В этом году число "природных святынь" увеличилось, так как была проведена массированная экспедиция и найдено кое-что новое.

Стихия накажет.

По сути, священные рощи представляют собой самый настоящий "лес дремучий", живущий собственной жизнью, по собственным законам. Эти деревья никто не обижает, не трогает. И даже после гибели они продолжают лежать и превращаться во что-то такое, во что превращался древний лес. Это некое бессмертное, возобновляемое растительное сообщество.

Человек не имеет права не то что срубить дерево, даже собирать валежник, ягоды, грибы. По рассказам самих марийцев, бывали случаи, когда за сломанную в кереметище ветку человек наказывался тяжелой болезнью. Конечно, можно считать это сказками, но...

В 1996 году в ромачинской священной роще (тоншаевский район) один из местных жителей спилил несколько деревьев. Хотел баньку построить, но не успел. Через две недели его парализовало. Теперь очень раскаивается, а деревья так в роще и лежат. Может быть, это и имеют в виду марийцы, когда говорят: "стихия накажет". Причем правило неотвратимости наказания действует и в том случае, если роща уже не является "храмом".

После крещения мордвы ее традиционная религия постепенно умерла. И вот совсем недавно николаю морохину рассказали, что в дальнеконстантиновском районе около села большое сескино есть святая роща кузьмерь. Когда-то это было мордовское село, сейчас его жители считают себя русскими, но рощу хранят, боятся портить в ней деревья. Раз в год ходят туда гулять, пить вино, жарить яичницу, которую вешают на деревья. Но объяснить, для чего это делается, уже не могут.

С рощей этой связано одно происшествие. Лет пятнадцать назад строили рядом с ней плотину. Пруд подтопил рощу. Местные жители предупреждали мастера, что это плохо кончится для строителей. Те только посмеялись.

Когда работа была закончена, отмечали работники на берегу пруда день строителя. Мастер, молодой человек, полез купаться, и что-то с ним в воде случилось. Через несколько часов после этого он умер. Морохину с леденящими душу подробностями рассказывали, как у несчастного сначала холодели ноги, потом руки... Смерть поднималась вверх по телу... И рассказывал это врач.

"Да, - посетовали местные жители. - Мы же предупреждали".

Но это единственный подобный случай, касающийся мордовских святилищ. В марийских же такое встречается сплошь и рядом.

Обед с богами.

Когда мы бродили с экспедицией, все искали "правильную" религию: как нужно молиться, кто верховный бог, какова вообще иерархия. В конце концов морохин пришел к парадоксальному выводу: искать ответы на эти вопросы бесполезное занятие, потому что в каждом населенном пункте свои правила игры, свой главный бог, свои местные боги, свои кереметы. Отличий очень много.

Каждый населенный пункт вбирал два или три потока переселенцев с различными этническими корнями. В результате к нам попали элементы культуры коми, мери и других народов. В шаранге, например, два кереметища. Люди в них молятся одним и тем же богам, но одни считают "правильным" днем среду, а другие - пятницу. Вот и выбрали себе разные рощи.

Главных праздников обычно два - весной и осенью. Весной богов просят об урожае, осенью благодарят за него. Перед тем как идти в рощу, обязательно моются, одеваются в чистую белую одежду (сейчас уже не обязательно в белую). Отправляются туда ночью, незадолго до рассвета. В некоторых селах принято расстилать перед собой домотканые дорожки, чтобы не мять траву в кереметище. Дрова приносят из дому.

Вслед за жрецом молящиеся призывают своих богов. "Поро кугу юмо" - называют верховного бога. "Добрый, великий бог". Кец юмо - бог солнца, вюд-ава - богиня воды. Жрецами-картами назначаются те, кто лучше других знает, как и кому нужно молиться.

Потом приносится жертва. В некоторых деревнях тоншаевского района в качестве главной жертвы приносили жеребенка. В других - гуся, петуха, барана. Марийские боги любят белый цвет. Если нет белого животного, любое другое покрывали белой тканью. Хороши для пожертвования белые быки, бараны.

В воскресенском районе приносили пироги с изображением быка, гуся или лошади.

Мясо жертвенного животного варили в котле. Самое главное в обряде - хорошо попировать с богами. И молящиеся поедят, и в роще что-то останется тем, кто там живет: зверям, птицам, богам.

Прийти в рощу, позвать богов, поесть вместе с ними трехслойные марийские блины, огромные "перемен", запить все это домашним пивом. Как вы думаете, после того как пообедаешь с кем-то вместе, будешь потом его обижать? так и здесь: боги прилетели, поели с людьми, они не обидят больше. Остатки пиршества или оставляются, или сжигаются, или привязываются к деревьям. В зависимости от надобности молятся разным богам и приносят разные жертвы.

- Моление - обмен между человеком и растением, - поясняет морохин. - Понять бы чем. Современная наука привыкла в таких случаях говорить: "энергией". Но что это такое, никто не объясняет. А ведь действительно, если человек приходит и говорит какие-то добрые вещи дереву, оно должно на это откликнуться. Доброе слово - оно ведь не только кошке приятно. Да и человеку приятно около дерева, он становится сильней.

В астаньчургской священной роще (на снимке) в нынешнем году был ремонт. Там сделали новые лавочки, помост, вешала для котла. Все это происходило перед весенними праздниками. Материалы, естественно, с собой принесли.

Здоровье требует жертв.

Если лето жаркое, в кереметище идут просить о дожде. Помню, как в 1990 году в одном из поселков карт предупредил нас, студентов: "завтра в рощу не ходите. Мы будем молиться о дожде. А в понедельник (дело было в четверг) постарайтесь не уезжать далеко - будет ливень". Как ни был велик наш скептицизм, но в понедельник мы остались на базе и лишь посматривали в окно на бушующую стихию.

Приносят жертвы и те, кто чем-либо заболел. Сначала, например, петуха, обещая в случае выздоровления гуся. Если не помогает, несут гуся, суля барана, и так далее. Говорят, помогает.

Я тоже там вылечилась, хотя и без жертв. А было это так.

Вместе с энтузиастами-биологами из культурно-экологического объединения "китаврас" мы обмеряли рощу возле одной из деревень. Высчитывали площадь, описывали растительность, обмеряли обхватами самые большие из деревьев. (Кстати, охрана священных рощ началась именно в нашей области в 1990 году.

Методика была разработана культурно-экологическим объединением "китаврас". Сейчас по нижегородскому образцу работают в марийской республике и собираются работать в кировской области, потому что объекты очень похожи.) Вдруг у меня дико разболелась голова. Не помогали никакие таблетки. Болела она все две недели до возвращения в нижний. Особенно резало глаза. Когда же я отправилась к окулисту, оказалось, что виной моих мучений было улучшившееся зрение. Очки, которые я ношу постоянно, стали слишком сильными для моих глаз.

Татьяна михайлова.