"Подайте, христа ради!".

Если часто ходишь по городу, заглядываешь в магазины и бегаешь через подземные переходы, может пригодиться горсть мелочи. Потому что всюду, куда ни глянь, сидят плохо одетые люди, жалостливо просящие подаяния. Ну как не положить рубль на ладонь старушке, которая безнадежно смотрит на тебя и шепчет: "подайте, христа ради, как матери бы своей подали, как бабушке..."?

Если не брать в расчет тех, кто, надеясь получить от горожан копейку-другую, поет, играет на гармони или продает сборы трав и изделия собственного производства, обитают на челнинских папертях (в широком смысле слова) преимущественно старики, инвалиды и женщины с детьми из южных республик...

Универсам n105, 1-й комплекс нового города.

Между первым и вторым этажами промтоварного отдела на батарее сидит баба аня. Ей 69 лет, но, когда спрашивают о возрасте, она любит пошутить, что ей 17... До ста не хватает. Баба аня говорит, что у нее есть дочь и 15-летняя внучка. Дочка работает, но получает копейки. А бабушкина пенсия - 600 рублей со всеми надбавками. Сюда приходит каждый день в начале девятого утра. Уходит часа через два. Засиживаться, говорит, здоровье не позволяет.

Просить милостыню начала не от хорошей жизни. Долги по квартплате, говорит, огромные, и даже с "магазинным заработком" покрыть их не получается. Люди подают по-разному. Вчера вот на подаяния купила буханку хлеба, полкило маргарина, полкило лука и несколько головок чеснока. Потратила все до копейки.

Говорит, что когда приходят "пропивохи", работники магазина сами их гонят. А народ подает, кому ни попадя - и бабулькам, и мужичкам пропитого вида (кивает на старика, только что подсевшего рядом): "вот, например, пришел. А ведь смотри, и ему дают... Несправедливо. Ведь он здоровый молодой мужик".

Насчет молодого она, конечно, загнула. На вид ему ни меньше, чем ей. Но михаил (так назвался второй ожидающий материальной помощи) оказался мужчиной допенсионного возраста и клятвенно заверил, что не пьет, только на хлеб просит.

Орловская церковь (храм косьмы и дамиана). На паперти в этот день стояло шесть человек. Не инвалиды, не юродивые, просто старики и старухи, которым бы сидеть дома да внуков-правнуков нянчить. Бабе паше 68, бабе юле - 74. Подбегают, протягивают руки - не подать просто нельзя. Долго не стоят - только до конца утренней службы.

Прихожане, говорят, не жадничают и побирушками не называют. Баба паша рассказывает, что ее пенсии вместе с дочкиной зарплатой хватает только на то, чтобы расплатиться за жилье. Кушать уже не на что. Поэтому и решилась выйти к церкви. Ездит сюда с зяби. Говорит, что в будни выручает не больше десятки, но в выходные подаяния щедрее.

Бабу юлю на попрошайничество толкнуло несчастье - внука посадили. А в тюрьме, жалуется бабушка, все свое надо. Вот и стоит с протянутой рукой. Пенсия, говорит, просто смешная - колхозная. В молодости работала, мол, не за деньги, а за трудодни, вот теперь и пришлось выучить фразу "подайте, христа ради"...

Комсомольский рынок. Между вторым и третьим вещевыми рядами уже пять лет сидит парень в инвалидном кресле. Завсегдатаи привыкли к нему - он все время на одном и том же месте, "рабочие" дни никогда не прогуливает. Кого-то он раздражает - большей частью потому, что коляска загораживает вход в торговый ряд. Его зовут роберт. Ходить он может, но только на костылях - у него, как сам рассказывает, врожденный дцп (детский церебральный паралич). Когда-то жил и учился в интернате. Потом сбежал и подался просить милостыню. Сейчас его заработок кормит всю семью. Он к народу особо не пристает, но, говорит, в хороший рыночный день имеет 500-600 рублей. Плюс конфетки, печенья и прочие съестные вещи.

Подземный переход (на остановке "универсам" на гэсе).

На ступеньках сидит назиба и ее 4-летняя дочка мадина. По внешнему виду - цыгане, но назиба говорит, что они - беженцы из таджикистана, приехали в челны месяц назад. Назиба рассказывает, что муж у нее умер, жить было не на что, пришлось брать в охапку дочку, маленьких братика с сестричкой и ехать куда глаза глядят. Сейчас они живут "в маленьком домике за рынком" - очевидно, в частном секторе. Подают, говорит, мало, обычно 5-10-копеечные монеты, иногда рубли, пятерки. Дочку угощают сладостями. "На работу" малышку одевают потеплее, на пол кладут одежду и одеяла. Сама тоже по возможности закутывается, голову и лицо обматывает черным платком - одни глаза видны. На вопрос: "не страшно ли заболеть и ребенка простудить на ледяных ступеньких?" назиба опускает глаза и мотает головой. Иначе, говорит, детей кормить будет не на что.

Если специально ходить по городу и высматривать таких людей, страшно становится - как их в челнах много...

В народ ходили вера артемова и ольга охотникова.