"Один он у меня, и я у него одна".

Мария ивановна пугина: "вы знаете моего сына?".

В невысоком домишке о трех окошках было холодно. Хозяйка топила печку.

Небогатая обстановка маленькой комнатки: стол, стулья, высоченная кровать с шишечками ("когда влезаю, подставляю скамейку и стул"), картина местного художника на стене. В красном углу - роскошный букет живых цветов - сын прислал с нарочным на день рождения. Половину кухни занимает печка с лежанкой. Мы согревались чаем и слушали ее неспешный рассказ о житье-бытье.

Знакомьтесь: мария ивановна пугина, восемьдесят четыре года. Живет одна в деревушке муханово сосновского района. Мать президента оао "газ" николая пугина.

О работе.

Я работала все время в колхозе. С тридцатого года колхоз-то у нас начался. Хороший был колхоз: и коровы, и овцы, и поросята. Я и жала, и молотила, и косила, и полола - все делала. А муж на заводе работал до армии. У нас здесь в муханове в церкви была мастерская завода "заря" (потом его в давыдково переправили), ножи делали.

О муже.

Мы поженились, год прожили, андрея григорьевича - хозяина-то моего - в кадровые взяли, в армию. Он три года на границе служил. Пришел, чуть побольше года пожил - и война...

Хороший у меня хозяин-то был, да вот на войне его убили. В сорок втором году. Последнее письмо прислал: "еду на фронт, переезжаю город ржев". И больше не было писем. Так я всю жизнь одна и прожила.

О доме.

Как мужа в армию забрали, я небольшой старенький домишко купила и ушла от свекрови. У нее еще было три парня да девка. И без меня много. А потом уж, в шестидесятом году, я этот дом отстроила. Из бочихи возили лес-то, я по бревешку покупала. Накопила, наняла новинковских мужиков (они все плотники хорошие). Они мне и срубили, и поставили этот дом. Половина из старого дома, сени вот, а сруб - новый пять на шесть. Коля уж в горьком тогда был.

О семье.

У меня только мать была. Я без отца родилась. Его в четырнадцатом году взяли служить, а я в пятнадцатом родилась. Отец на гражданской погиб. У мамы нас осталось четверо, так и росли.

Брат у меня был да две сестры. Теперь уж их нет никого. Племянники остались. И в горьком, и в павлове, и в ворсме. Ворсменские каждую неделю у меня бывают. Водички принесут, уберутся, в огороде помогут...

О сыне.

Он у меня хороший мальчишка рос, помогал. Досталось нам жить-то с ним. В первом классе учился. Дров не было. Я уеду по дрова. На салазках за дровами ездили. А он из школы придет да встречать меня за три километра. Семь годов, а он - помогать. И из пияичного на салазках возили - пятнадцать километров. Лошадей всех на фронт забрали, остались клячи. Так вот и ездили и топили.

Учиться так любил! учителя его все хвалили. Школа-четырехлетка у нас в муханове была. А восемь классов в давыдкове заканчивал. Мне учительница говорит: "уж ты отдай его учиться в павлово в техникум. Он очень способный мальчик". Я думаю: "один он у меня, и я одна. Пусть хоть ему полегче будет жить".

И вот он выучился, его направили в горький, на автозавод. Так он там и остался. Сначала на станке работал, потом институт закончил. Мастером стал. Была у него здесь девушка, а когда он уехал, ее просватали за другого. Ему некогда было жениться, надо было учиться.

Ему сейчас тоже тяжело, некогда даже к матери приехать. Завод большой, дел там немало. Я ему говорю: "ты как на каторге. Все время в разъезде".

Меня к себе звал, да не поеду я в горький. Не больно я город люблю. Привыкли мы здесь. А уж сейчас особенно: он и в горьком-то мало живет. Только ездит, ездит везде. Да и у меня нечасто бывает. Когда ему? раз в год, великое дело - два. Вы знаете моего-то сына? видывали?

о деревне.

Молоко я покупаю. Мало, конечно, у нас коров-то держат, не больше семи. Не смогают уж, старые все стали. Молодежи нет совсем. Летом дачники приезжают.

У нас сейчас больше горьковских, чем наших. Летом здесь хорошо, зелено, деревня чистая такая. Только совсем уж маленькая стала. На автозаводе пол-муханова работает. А раньше у нас и церковь была. Казанской божьей матери. И летняя, и зимняя. Зимнюю в войну взорвали, а летняя не поддалась.

Магазина нет у нас. Хлеб нам три раза в неделю возят ворсменский. Да еще кое-что: колбасу, конфеточки, маргарин.

О здоровье.

Болею часто. Голова все у меня болит, глаз. И в больнице я с ним лежала, и в горький ездила. Не видит глаз и болит, а от него голова болит. Таблетки мне коля возит, возит, не помогают...

Если сводит ноги, я на печку залезу. Ноги под постилку суну. Жжет, а я лежу. Вот маленько и успокоятся ноги, а то не дают спать.

Года два назад наколола палец (в огороде, наверное). Видно, загрязнила. Чуть руку не отняли - опухоль да краснота уже по всей ладони пошла. Палец-то мне и отрезали. Эта рука у меня так зябнет, да и не слушается. Чего ни возьму - уроню. Посуды сколько перебила!

о хозяйстве.

Козу раньше держала да барашек, а теперь только кур десяток. Мне больше и не нужно. Еду нынче курам вынесла. Она тут же и замерзла. Назад принесла.

Такая морозища! куры сидят там, прижались. Хлебом их, картошкой кормлю.

Кот у меня второй год живет, барсик. До него кошка была, да пропала. Я соседке пожаловалась, она мне и несет его: "возьми". "Не надо, - говорю, - я не люблю желтых. У меня все серенькие были." Уговорила-таки меня. А теперь уж я привыкла. Я на кровать - и он на кровать, я на печь - и он на печь. Лентяй, мышей не больно ловит. Все на печке лежит, а как потеплеет, гулять убегает. Надо было кошку брать, они позаботливее.

Дрова мне привозят. Коля звонит, сельсовет выписывает. А уж разрабатывать я нанимаю. Газ, сказали, в этом году будут вести сюда. Да я не буду. У меня денег нет - на него надо миллионы. Мне и жить-то немного. Проведешь, деньги отдашь, а сама не ноне завтра умрешь.

О бане.

Баню я в войну на дрова разобрала. Мыться ходила к сестре да к матери. А как сестру дети в ворсму забрали, я дома мылась. Коля как-то приехал, говорит: "а ты где моешься?" - "дома". - "Да какое дома мытье? надо баню тебе поставить". Выслал денег калашникову (глава администрации сосновского района. - Ред.), Чтобы тот купил баню. Вот мне и привезли, и поставили. И печку привезли железную.

Зимой все оттепели. Вода накапает, наношу в баню и топлю. Племянники в субботу наносили туда воды. А тут морозы - пришлось оттапливать, а то котел выпрет.

О жизни.

Пенсия хорошая у меня сейчас. Пятьсот девяносто рублей. Это по старости да как вдове участника войны. Кто-то обижается - живут плохо. А для нас так больно хорошо. Денег носят, хлеб привозят. Голодными еще спать не ложились.

Я все по телевизору смотрю: такие нарядные все, грех жаловаться. У нас-то ведь ничего не было. Коля в горький поехал, у него больно-то никакой одежды не было. Я в колхозе за так работала. Только скотинку вырастишь какую-нибудь, продашь да купишь. Он уж как работать начал, и меня нарядил, и сам нарядился.

А по телевизору (у марии ивановны старенький "таурус". - Ред.) Я только "время" смотрю да новости горьковские. Все хочется знать, что творится в россии. Да что-то колю редко показывают. Разка только два за зиму.

Татьяна михайлова.