В его судьбе перипетий не меньше, чем в самых "закрученных" из сыгранных им ролей (а чего стоят, например, гамлет, сирано де бержерак или дон жуан!).

Михаил родился в ленинграде, рос в интеллектуальной, творческой среде. Семья козаковых жила в так называемой писательской надстройке в доме на канале грибоедова. В их квартире бывали м. Зощенко, е. Шварц, а. Мариенгоф, в. Каверин. В 1936 году двухлетнего мишу разлучили с матерью, которую почти на пять лет бросили в сталинские лагеря по нелепому обвинению в шпионаже.

Отца, известного ленинградского писателя, пощадили, но на одной из его пьес сталин собственноручно написал: "вредная и пацифистская". Кто после этого решится издавать работы такого литератора? семья голодала, живя помощью близких друзей. Старшие, сводные братья михаила (владимир и борис) были убиты - один на войне, другой из-за дикой случайности. Однако сам миша рос избалованным - "постаралась" няня катерина. Сценическую профессию он выбрал, считая, что это позволит жить легко, в общем, играючи. Слава богу, быстро понял, что это не так, и всерьез стал относиться к актерству. После роли в фильме "убийство на улице данте" к козакову пришла слава. А потом было много чего: не только та, заметная для всех, яркая, эффектная жизнь популярного актера театра и кино, но и многие "закадровые" события: четыре женитьбы, результат которых - пятеро детей, автомобильная авария, тяжелая болезнь на грани жизни и смерти, душевное расстройство и лечение в "психушке" (в актерских кругах болтали, что так он расплатился за постановку мистической "пиковой дамы" на телевидении). Была пятилетняя жизнь за границей, в израиле, где немолодому уже козакову с юной четвертой женой и маленьким сыном пришлось побороться за место под солнцем. А вернувшись обратно, привыкать к незнакомой, "новой" москве. Наверное, сев за письменный стол, он мог бы написать обо всем этом не одну книгу. Он и написал. Но пока что одну. Называется "актерская книга".

- Объективно я должен считать себя счастливым человеком, - сказал михаил михайлович. - Я видел много интересных событий, общался с замечательными людьми. Играл у очень хороших режиссеров: у охлопкова, ефремова, волчек, эфроса. Я что-то снял...

- Ничего себе - "что-то": "покровские ворота", "безымянная звезда"!

- неважно. Я занимался еще и таким любимым делом - читал со сцены стихи. Есть дети, внуки. Чего бога гневить - я счастливый человек. А субъективно - нет. Потому что у меня много грехов. С годами они накапливаются. Совесть начинает мучить. Один из моих грехов - уныние. Человек по природе эгоист, но я не люблю себя.

- Извините, вы сейчас не кокетничаете?

- если бы! с годами все сильнее ощущаешь свое несовершенство. Это ведет к пессимизму. Заставляет сомневаться во всем. "Имею ли я право заниматься профессией своей?", - задаю себе вопрос. И еще: "а что я сделал за жизнь?" сделать-то сделал, конечно. Но что я дал людям? дом построил, вылечил кого-то? начинаешь взвешивать хорошее и плохое... К тому же сейчас я не в самой лучшей физической форме. Слава богу, на сцене мое недомогание не видно. Я сосредотачиваюсь. А вот вне сцены я уже не тот.

- Легко ли вы согласились играть роль шейлока?

- да. Меня никто не уговаривал. Так случилось, что еще в молодости в своих размышлениях я всегда включал эту роль в круг тех, которые мне хотелось сыграть. Даже не могу объяснить, почему. Не сказал бы, что это роль-мечта. Мечтать можно о гамлете, которого я когда-то и сыграл. Впрочем, сам я никогда ни о чем особо не мечтал, если говорить о ролях. Мечтал читать стихи: пушкина, самойлова, бродского. Хотел и читал. Не был обижен и ролями в театре, кино. А вот мысли о шейлоке давно не давали мне покоя. Характер ли персонажа, ритм ли роли, парадокс, который в ней заключен. Когда театр моссовета мне ее предложил, я сказал: "давайте попробуем". И вот результат.

Честно говоря, она доставляет мне некоторые муки. Хотя и радости тоже. Потому что всегда играешь на грани. Чуть отступил - и уже или антисемитский спектакль получается, или наоборот. Шейлок выписан шекспиром сложным. Это не ричард iii, конечно, то есть олицетворение злодейства. Но шейлок - это тип. Тип еврея. Трактовка роли и доставляла мне сложность. Каково ее придумать, эту роль, если в этом типе всего намешано. Не во всем еврейском народе, а вот именно в этом типе шейлоке, несущем комплекс оскорблений, но в экстремальную минуту делающимся чудовищем, потому что ненависть порождает ненависть. О его противоречивости писал еще пушкин: шейлок чадолюбив, но мстителен, он хитер, но порой доверчив, он умный, но взрывной. Знаете, когда я выхожу на сцену и читаю пушкина, я как бы кислород впускаю в себя.

То же происходит, когда играю, скажем, фауста (тоже непростой типчик!). Там меньше мучений чисто интеллектуальных и эмоциональных, чем в роли шейлока. Но все равно я ей рад. Я далек от мысли, что играю положительного персонажа, но я адвокатирую роль, ищу характер. Это трудное счастье, очень трудное.

- В вас, михаил михайлович, есть что-нибудь из тех черт, которыми вы обозначили характер своего героя?

- боюсь, что нет. Разве что страдания. Страданий в моей жизни тоже было много.

- А как вы готовитесь к "королю лиру", который собираются ставить в театре моссовета специально "под вас"?

- ничего не могу сказать, потому что я вообще никогда не говорю о будущем. Лучше говорить о том, что уже свершилось. У меня антреприза, в репертуаре которой несколько любопытных вещей, в том числе спектакль "играем стриндберг-блюз". У дюрренматта есть пьеса "играем стринберга" по мотивам пьесы этого драматурга "пляски смерти", а дюрренматт создал этакую трагикомедию. Я же ее "омузыкалил". Играют три актера - владимир стеклов, юлия рутберг, анатолий лабодский и джаз-квартет бутмана. В спектакле звучат стихи бродского, они поются, а я веду спектакль как бы от автора. У нас есть и комедии. Ведь публика их любит, а я люблю комедии ставить и играть.

Так что поставил "невероятный сеанс" и "цветок смеющийся", другие спектакли. Надеюсь, некоторые увидят и челябинцы, я очень хотел бы к вам приехать. Мы стараемся гастролировать. Играем не только в москве. Играем во владивостоке, играем в нью-йорке.

- У вас семейная антре-приза? можно так сказать?

- да, конечно. Аня, моя жена, - директор. На ней огромный труд. Ведь нам никто не помогает, нет ни инвесторов, ни спонсоров, ни государственной поддержки. Идет адская борьба за выживание. Но мы держимся. Наша антреприза стоит на плечах моих и аниных. Точнее, наоборот: прежде всего на аниных.

- Писали, что и быт вашей семьи на плечах жены.

- Да-да. У нас двое детей. Мишке двенадцать лет, зоечке - шесть, она пошла в первый класс. А еще и я "на ане". Мне скоро 67 лет будет, и, как все не очень молодые люди, я иногда болею. Неловко, конечно, хвалить свою жену, но я с годами все больше изумляюсь, как она все переносит. Почему?

- можно, я скажу почему? потому что вас любит.

- Наверное. Удивительная женщина!

- думаю, ей очень неприятно читать о вас статьи вроде той, что появилась в интернете - "михаил козаков: бродячий беспомощный бабник".

- Зачем люди такие гадости пишут!

- извините, съехидничаю: если человек четвертый раз женат, то он уже бабник?

- да бог с ними. Я не читаю статьи о себе. Вообще не читаю газет, журналов. Сегодня все на продажу. Если честно, мне так мучительно давать интервью. Врать я не умею. А когда не врешь, то интервью получается...

Неестественным.

- Неестественным?

- ну да. Каким-то странным. Сейчас ведь читатели любят внешнюю, эффектную сторону жизни звезд, к каким, кстати, я себя не отношу.

- И напрасно. Вы такой знаменитый, популярный, вызывающий большой интерес. Но вокруг вашего имени действительно нет шумихи. Очевидно, именно потому, что вы ее сами не создаете.

- Я - человек xx века, а точнее, его середины. Не могу сказать, что я чистый "шестидесятник". В 70-80-е годы тоже много всего происходило. Но именно в 50-60-е я жил в своей среде. А потом очень много ушло из жизни ближайших друзей, мой круг сужался. Недавно вспомнились мне строки: "кому ж из нас под старость в день лицея торжествовать придется одному? несчастный друг! средь новых поколений докучный гость и лишний, и чужой он вспомнит нас..." Это пушкин, еще будучи молодым написал. Но... Надо жить!

воспитывать детей. Надо работать! для этого сохранить здоровье, везение, разум. Если что-то нравится публике (а для кого мы, собственно, творим!), надо с благодарностью относиться к этому.

Лидия садчикова.

Челябинск.