В конце февраля на финансовом рынке закончился первый виток кризиса. В конце апреля пожар вспыхнул с новой силой. Анализ банковских балансов на 1 апреля дал нам возможность оценить, с чем банки пришли к промежуточному финишу. Отчетная дата пришлась на день смеха, но повода для веселья по итогам первого квартала нет. По итогам второго не будет тем более.

За правду кого из финансистов не спросишь, все чувствуют себя замечательно. Есть, конечно, некоторые проблемы. Но это -- мелочи. Что ни дилер российского банка, то "в начале кризиса все акции и длинные облигации продал, а короткие гко купил". Что ни брокер финансовой компании, то "на себя давно уже не торгует, так что все имеющиеся потери -- потери клиентов". Складывается впечатление, что никто от кризиса не пострадал. Разве что иностранные инвесторы, которые являются основными держателями российских ценных бумаг: на рынке акций -- 70-80% их денег, на рынке гко -- около четверти, офз -- более половины, про "вэбовки" и евробонды нечего и говорить -- на 90% этот рынок представлен иностранцами. Так что, главные потери на рынке в самом деле понесли нерезиденты?

тут, впрочем, стоит обратить внимание на одно важное обстоятельство -- речь идет о бумажных потерях, реальными они становятся после того, как владелец ценных бумаг избавляется от них. И если говорить о нерезидентах, то большинство из них пока не имеет реальных убытков, сопоставимых с падением цен на бумаги. А если бы они действительно начали продавать свои ценные бумаги, российского финансового рынка уже давно бы не было в живых. В массе своей капитал иностранцев долгосрочный, и они имеют возможность подождать, пока цены не возвратятся на прежний уровень. Они могут ждать месяц, квартал, год, три года. Во всяком случае, они покупали российские ценные бумаги не для того, чтобы продать их уже через несколько месяцев.

Другое дело российские инвесторы. Период вложений у них колеблется от нескольких дней до нескольких месяцев. И именно их спекулятивным продажам обязан российских финансовый рынок крупным падением. Если проанализировать три фазы падения рынка (в октябре, январе и мае), выяснится, что все они начинались с падения котировок коротких гко и наиболее ликвидных акций. И лишь спустя несколько дней падение захватывало менее ликвидные и более долгосрочные ценные бумаги. Рост котировок происходит по аналогичному сценарию. Отсюда вывод: в максимальном проигрыше оказались все краткосрочные спекулянты, которые не могли задерживать у себя дешевеющие ценные бумаги и начинали продавать их, фиксируя убытки.

Чаще всего спекулянтами на рынке акций оказывались как раз российские банки. Они, во-первых, не имеют устойчивой крупной инвестиционной клиентуры, а значит, не могут пока хорошо зарабатывать на комиссионных. Во-вторых, большинство из них спекулировали на финансовом рынке на заемные средства и были ограничены по времени во вложениях в ценные бумаги. За май более трети компаний-операторов ртс сократили объемы своих сделок на 40%. На фоне увеличения доли крупных операторов это свидетельствует о том, что многие небольшие компании и банки начали в мае фиксировать убытки и уходить с рынка акций. За май в ртс перестали торговать около четверти всех компаний, треть из которых -- российские мелкие банки.

Но это еще цветочки. Ягодки созрели на валютном рынке.

За здравие чтобы поддержать рубль, цб пришлось выложить круглую сумму. И не только из своего кармана. Уже в январе стало ясно, что цб не может бесконечно тратить золотовалютные резервы для поддержания курса. На начало года они составляли $18 млрд (докризисный уровень -- $24 млрд) и продолжали таять с катастрофической скоростью, уменьшившись за январь еще на $2 млрд. Тут-то центральный банк и решил, что за здоровье рубля должны платить все. При этом цб не баловал участников рынка разнообразием "плодотворных дебютных идей". Как всегда, он предпринял ряд мер, направленных прежде всего на снижение запасов рублевых средств у банков. Идея проста -- чем меньше свободных рублей у банка, тем меньше валюты он сможет купить.

С 1 февраля вступила в силу инструкция цб "о порядке формирования и использования резерва на возможные потери по ссудам". Согласно инструкции, создание резервов должно производиться исходя из присвоенного им кредитного риска -- вплоть до 100% по самой рискованной группе. Отчисления в резерв на возможные потери по ссудам, относящимся к первой группе риска и под учтенные банком векселя, по ссудам, выданным под гарантии правительства рф, субъектов рф, органов местного самоуправления и под поручительство минфина, и ссудам, не имеющим обеспечения (кроме межбанковских кредитов и депозитов), были включены в налогооблагаемую прибыль банков. В итоге расходы банков на создание резервов резко возросли. Кроме того, новый порядок формирования резервов значительно расширил понятие "ссуды" -- резервы должны формироваться на все активные операции, которые ведет банк. Например, по межбанковским кредитам (раньше цб только рекомендовал создавать их), а также по векселям, приобретенным банком.

Это быстро отразилось на прибыли банков. Средняя прибыль коммерческих банков (без учета сбербанка рф) сократилась на 27% по сравнению со среднеквартальной прибылью прошлого года. Многие банки -- даже такие "киты", как инкомбанк или мфк,-- закончили квартал с убытками (см. Таб. 6). А токобанк, убытки которого были максимальными, прожил после отчетной даты чуть больше месяца -- 8 мая цб ввел в нем временную администрацию. Упали и суммарные активы 200 крупнейших банков. За первый квартал они уменьшились на 7% -- с 609 до 565 млрд рублей.

За упокой многим банкирам в этом году пришлось не раз помянуть гособлигации недобрым словом. Цены на них падали.

В немалой степени этому способствовала та самая жесткая денежная политика цб. В условиях дефицита рублевых средств покупка госбумаг для многих банков стала непозволительной роскошью. В мае спрос на них практически исчез. А когда нет спроса, даже небольшое предложение вызывает обвал рынка. Что собственно и случилось. Доходность гко выросла до 80% годовых. В этих условиях цб пошел на беспрецедентный подъем ставки рефинансирования. За считанные дни она выросла в пять раз -- с 30% до 150% годовых (когда пик кризиса был преодолен, ставка была снижена до 60%). До этой же величины выросла и ставка ломбардного кредитования. Что еще более усугубило положение банков -- денег им взять стало просто неоткуда. Ставки по межбанковским кредитам взлетели до 350% годовых.

При этом цб продолжал считать гособлигации безрисковым ликвидным активом. Между тем трудно понять, почему по ним резервирование отсутствует, а по кредиту, выданному, скажем, bank of new york,-- присутствует. Это тем более непонятно, если учесть то, что вложения в госбумаги -- и события на рынке это доказали -- могут привести к резкому снижению ликвидности банка. И к реальным потерям. Достаточно, к примеру, обратить внимание на то, что стоимость офз до сих пор не достигла значений октября прошлого года -- нынешние котировки на 3д5% ниже. А эти 3д5% составляют ни много ни мало 2д3 млрд рублей. Рынки российских евробондов и валютных облигаций ведут себя аналогично. На сегодня их цены на 12% и 8% соответственно ниже значений начала октября. Это 10 млрд рублей убытков.

За будущее российских банков, вложивших деньги в госбумаги, волноваться, тем не менее, не стоит. Прежде всего, потому, что основной их покупатель -- сбербанк. А вопрос его благополучия носит не экономический, а политический характер. Поэтому власти пойдут на любые меры, чтобы минимизировать потери банков на рынке гко. Первый шаг уже сделан -- в июне цб разработал инструкцию, позволяющую банкам не включать в убытки "бумажные" потери от переоценки их портфелей госбумаг.

Но вот проигравшимся на рынке акций не поможет никто. А потери здесь (в процентном отношении к сумме инвестиций) еще более существенные, чем на рынке госбумаг. В среднем активы, вложенные в корпоративные бумаги, подешевели в три раза. $600, вложенных в октябре прошлого года в акции, скажем, рао "еэс россии", превратились в $200, а вложенные в "нефтяные" акции -- так и вовсе в $150. Общая капитализация рынка с октября прошлого года упала на $60д70 млрд. Учитывая то, что пакеты акций большинства крупных компаний находятся в собственности государства, оно потеряло на кризисе порядка $30 млрд. Крупным операторам рынка принадлежит около 10д15% всех акций, следовательно, потери портфельных инвесторов составляют порядка $7д9 млрд.

Короче, суммарные потери участников рынка по самым оптимистичным оценкам составили не менее 50 млрд рублей. На этом фоне весьма любопытно посмотреть на перемещения, которые произошли в списке 200 крупнейших банков по размеру капитала. И в первую очередь -- в самой верхней части этого списка.

А происходит там вот что. Газпромбанк, лишь в начале года вошедший в первую десятку, продолжает укреплять свои позиции. В прошлом квартале, увеличив капитал почти на треть, он переместился с 8-го на 5 место. Впрочем, его успех предсказуем: в этот банк активно переводит деньги "газпром".

Не менее значительный рывок совершил автобанк, который переместился с 11-го на 6 место. По слухам, как и в случае с газпромбанком, успех автобанка был во многом обеспечен его акционерами -- пенсионным фондом россии и "ингосстрахом".

Стараниями учредителей (афк "система"), судя по всему, объясняется и движение вверх гута-банка: с 30 места он переместился сразу на 12-е. Восстановил утраченные позиции банк москвы: в прошлом рейтинге он опустился с 35-го на 53 место по размеру капитала, теперь поднялся на 29-е. И на этом дело не закончится. На прошлой неделе было объявлено о слиянии банка москвы с мосбизнесбанком (см. Стр. ??). НОвый банк будет иметь капитал порядка 1,5 млрд рублей и сможет претендовать на место в десятке крупнейших банков.

Несколько ухудшились позиции сбс-агро, переместившегося с 6 места на 9-е. Капитал банка уменьшился на четверть -- с 2,16 до 1,68 млрд рублей. Вниз пошли и другие крупные банки: "российский кредит" (с 10 места на 17-е), альфа-банк (с 19-го на 34-е) и промстройбанк (с 29-го на 47-е). Словом, предсказанная нами в прошлом рейтинге перегруппировка банков уже началась. А если учесть, что апрельский виток кризиса был гораздо более жестоким, чем октябрьский, то в следующем рейтинге изменения, скорее всего, будут еще значительнее.

Вадим арсеньев, петр рушайло.