Ложь во спасение?

в сша врача, утаившего от пациента диагноз, ждет дисквалификация, а то и тюремное заключение.

Отечественное законодательство также, кстати, требует, чтобы пациенту предъявлялась "медицинская документация, отражающая состояние его здоровья" ("основы законодательства рф об охране здоровья граждан", ч. 4 ст. 31). Однако на практике все происходит иначе, и врачи делают все возможное, чтобы утаить от больного правду, особенно в тех случаях, когда речь идет об онкологических болезнях. Хорошо это или плохо? правильно или нет? и почему так происходит? об этом литератор мария ланина беседует с заведующим отделением торакальной (грудной) хирургии областной клинической больницы филиппом ефремовым.

Ф. Е.: Наш народ настроен по отношению к онкологическим заболеваниям крайне пессимистически. И это определяет позицию врачей.

М. Л.: Это особенность отечественного менталитета? или такое положение вещей объясняется качеством нашей медицины?

ф. Е.: Во-первых, конечно, советский менталитет.

Большинство из нас продолжает рассматривать свою жизнь с точки зрения долженствования: человек должен трудиться, выполнять план, ходить на демонстрации, но когда что-то начинает касаться лично его - он оказывается предоставлен сам себе. И он не в состоянии сдвинуть с места весь бюрократический аппарат, чтобы получить какую-нибудь помощь. В цивилизованных странах все иначе.

Там, если человек серьезно заболевает, на него накидывается целая сеть служб: медицинская, социальная, психологическая, ассоциация страдающих тем же недугом.

Для каждого онкологического заболевания есть своя международная организация. Больному стараются помочь с лечением, с приобретением лекарств - он чувствует себя защищенным. У нас же как ничего такого не было, так и нет. Поэтому человек, узнав, что у него "онкология", понимает, что обречен. Его выкидывают с работы. Если у него нет денег - могут отключить электричество, газ, могут вообще выселить из квартиры.

М. Л.: Однако раньше жили и умирали без помощи каких-либо психологов, социальных служб и прочих групп поддержки, а теперь, по вашим словам, они становятся обязательными и необходимыми.

Ф. Е.: Но ведь все устройство советской жизни отрицало наличие смерти. У нас не было секса и не было смерти. Я считаю, что здесь огромную роль играет вера в бога. За 10-15 лет исправить положение невозможно. Должно смениться несколько поколений.

М. Л.: Не кажется ли вам, что, предохраняя человека от ощущения этой обреченности, медицина лишает его возможности каким-то образом мобилизовать свои силы?

даже в той мрачной ситуации, которую вы обрисовали, лично я предпочла бы знать правду - чтобы не принять ошибочных решений.

Ф. Е.: Я должен быть уверен, что после моих слов пациент не сиганет с девятого этажа. А если я в этом не уверен, то я ему ничего не скажу. Врач не имеет права своими действиями ускорять уход из жизни.

М. Л.: Получается, что мы живем в стране сплошных невропатов. Ведь каждый знает, что рано или поздно умрет. И чем старше человек становится, тем отчетливее он это осознает. Так неужели в тот момент, когда это становится неотвратимой реальностью, люди в столь категорических формах отказываются ее принять?

ф. Е.: Здесь большую роль играет наше атеистическое воспитание. Сегодняшний человек считает, что он живет только здесь. И он пребывает в полной уверенности, что дальше ничего не будет. Вот он заболевает, но до тех пор, пока я ему ничего не сказал, он цепляется за эту жизнь. Поэтому с честными глазами и честным голосом я говорю: "нет, у вас, конечно, совсем не это".

Представьте теперь, что я сообщил настоящий диагноз, - ведь больной не может не понимать, что его семья, которая, вполне возможно, живет вовсе не в достатке, за время его долгих мучений отдаст последнее для напрасного поддержания в нем жизни, причем в отсутствии каких-либо перспектив. А если, не дай бог, он еще и единственный кормилец... Поэтому, чтобы избавиться от всех этих трагических размышлений, единственным выходом остается самоубийство.

М. Л.: Исходя из вашего опыта: именно такая реакция является самой распространенной?

ф. Е.: Да. Хотя иногда встречаются больные, которым, как я вижу, надо говорить правду. Причем за долгие годы моей практики их стало больше. Этот процесс происходит очень медленно, и если раньше таких людей и процента не набиралось, то сейчас - примерно 7-10%. После нескольких бесед с таким пациентом, поняв, что это за человек, я говорю: "мы глубоко вас обследовали, но, к сожалению, помочь вам не можем, поэтому вы будете получать только терапию для улучшения вашего состояния". Я понимаю, что ему перед смертью нужно собраться с духом, завершить дела, разобраться с близкими. Остальным 90% приходится говорить другое: "мы сделали большую операцию, живите спокойно, все у вас будет хорошо" - и человек идет умирать.

М. Л.: Какими качествами должны обладать люди, которым вы можете сказать правду? это большая устойчивость психики или что-нибудь другое?

ф. Е.: Во-первых, в категорию таких больных попадают люди, которые занимаются бизнесом. Это в нашей стране очень тяжело, поэтому, как правило, у бизнесменов сильный, закаленный характер. Впрочем, иногда их нервная система не совсем подходит для того, чтобы я сказал им правду. Но я понимаю, что они должны все устроить, ведь зачастую в их бизнесе участвуют близкие, опекаемые ими люди. Поэтому если настаивают, я говорю все как есть.

Бывает, что человек, даже не зная настоящего диагноза, сдается и ложится умирать, и мне приходится разговаривать иначе: "у вас шансов выжить никаких, потому что вы превратились в тряпку. Но если вы соберетесь..." - И привожу примеры из своей богатой практики. Силой воли можно продлить себе жизнь довольно надолго.

М. Л.: Не кажется ли вам, что, решая, кому надо знать правду, а кому нет, вы берете на себя роль господа бога?

ф. Е.: Скорее, священника. Да, может быть, я не имею на это права. Но вот когда заработают все необходимые службы - тогда я, получив данные, что мой больной обречен, буду передавать его этим специалистам. Пока же помощь тяжелобольным, умирающим людям у нас совершенно не организована.

М. Л.: Но ведь есть хосписы, есть отделения сестринского ухода.

Ф. Е.: Конечно, хосписы - замечательные организации, где людям дают возможность спокойно жить и умиротворенно умереть. Однако хосписов мало и они не резиновые, туда не устроиться, даже имея большие деньги. У себя в клинике мы делаем все, что зависит от нашей профессии, но потом больной уходит домой - и оказывается в вакууме.

Я, конечно, мог бы пытаться чего-то добиваться, поднимать шум, заниматься организационной работой, но мне, квалифицированному хирургу, надо прежде всего оперировать.

Александра коловская.

Комментарий психолога.

Кто-то мудрый сказал, что человек уходит из жизни, когда чувствует, что отдал все свои долги.

Чаще всего наши болезни - следствие неправильного образа жизни. Речь не о вреде курения или алкоголя, а о психологических причинах появления болезней. Ученые доказали, что большинство заболеваний обусловлено неверным восприятием жизни и своего места в ней. Злость, гнев, обиды и нереализованные желания пагубно отражаются на здоровье. Если рассматривать онкологические заболевания с этой точки зрения, можно утверждать, что человек с недоброкачественной опухолью, вероятнее всего, долгое время не позволял себе жить так, как на самом деле хотел. Иными словами, рак - это сигнал о том, что пора кардинальным образом изменить собственную жизнь.

Стоит попробовать сделать то, на что никогда не хватало времени, сил или денег.

Например, если человек всю жизнь хотел в париж - известие о неизлечимой болезни может стать достаточной причиной, чтобы наконец позволить себе получить удовольствие и исполнить свою самую заветную мечту.

Занять денег, взять отпуск за свой счет, отправить детей к бабушке - и все-таки встретить рассвет на елисейских полях.

А вернувшись, стоит с еще большим усердием взяться за работу - допустим, в благородном стремлении рассчитаться с кредиторами. И лет через десять, когда долги наконец будут отданы сполна, должник с удивлением обнаружит, что его жизнь оказалась далеко не так коротка, как пророчили врачи.

Иными словами, надо хотя бы попробовать разрушить рамки, в которых все мы существуем. Известны случаи, когда этого было достаточно, чтобы поправиться.