Чем нижегородский врач так заинтересовал забугорных докторов, что его пригласили выступить на последнем мировом конгрессе кардиологов в чикаго?

кстати, от россии он был единственным докладчиком. С какой стати результаты его исследований запрашивают из многих стран европы? и почему врач с мировой известностью работает в обычной провинциальной больнице? что он вообще за человек? эти вопросы и привели меня к неисправимому оптимисту, обаятельному и непоседливому доктору игорю фомину.

Справка игорь владимирович фомин гордится тем, что в первую очередь он просто врач. Работает в кардиореанимации больницы n 28, которая в последние годы стала соответствовать мировым стандартам.

Его второе дело - наука. В ближайшие месяцы в москве предстоит защита докторской диссертации по теме "современное состояние проблемы профилактики артериальной гипертонии в нижегородской области".

Третье дело - помогать с организацией здравоохранения области и городу. В этом году, возможно, будет принята городская программа по лечению кардиологических больных. Региональная программа (тоже его детище) продвинулась так далеко, что к нам приезжает учиться половина россии. Кроме того, игорь фомин входит в группу по созданию федеральной программы по профилактике и лечению "болезни n 1" - артериальной гипертонии.

Его четвертое дело - раскрутка нижегородской региональной медицинской ассоциации. "Она ведет самую главную работу. Если в больнице мы "тушим пожар", то здесь учим пациентов жить так, чтобы не пришлось их потом лечить, то есть тушить пожар болезни".

Игорь фомин полгода работал заместителем директора городского департамента здравоохранения, пока не понял, что "бюрократическая" работа мешает основному делу.

Доктор свободно говорит по-английски и по-немецки. Любит путешествовать. Женат, растит сына и дочь.

- Игорь владимирович, как получилось, что вы оказались единственным российским врачом, которого пригласили выступить в чикаго?

- вообще-то, нас было шестеро, но выступал я один. И, честно говоря, не удивился приглашению. Мы завалены просьбами со всех стран: христа ради пришлите результаты ваших исследований.

- Что же это за исследования уникальные?

- я уйду на пенсию, а они все еще будут востребованы. Суть их в том, что одной и той же группе людей (разных профессий и достатка, из разных городов и сел нижегородской области) раз в два года мы задаем один и тот же набор из 136 вопросов. По ответам можно судить об устойчивости психики, организованности, состоянии здоровья и медицинской грамотности. В последующем можно прогнозировать состояние общества.

Например, через 10 лет мы будем расплачиваться за то, что сегодня не смогли найти работу 30-40-летним людям. Безработные психологически готовы слечь, так как чувствуют себя ненужными. Около 12% из них в 40 лет приобретают болезни 80-летних. На западе такого нет, там быть безработным иногда даже выгодно, и это не унижает.

Наблюдения за обществом, подобные нашим, начались с 50-х годов, когда сша и европа выходили из крупных кризисов. Таких исследований в мире было всего семь. Это - единственное исследование по артериальной гипертонии в россии за последние двадцать лет. А за двадцать лет в нашей стране все изменилось:

из социализма мы попали в жесткий азиатский капитализм, каждый год несет новые потрясения. И то, как человек реагирует на постоянные экстремальные ситуации, необычайно интересно для ученых.

В чикаго мы обнародовали результаты опроса 1998 года. Сейчас обрабатываем опросы 2000 года и представим их в праге через два года. Это будет просто бомба.

- Почему?

- вспомните себя десять лет назад - до ммм, гкчп и кризиса 1998 года. Вы изменились, в обществе все меняется. А в медицинском отношении - никакого развития. Уровень здоровья и уровень информированности за два последних года не изменились. Инстинкт самосохранения почему-то не реагирует на экономические и политические эксперименты.

Сейчас общество медицински неграмотно. Спросишь человека: "когда узнали, что больны?" - "пять лет назад". - "Что сделали с тех пор?" - "ничего". Большинство привыкло, что за его здоровье (или образование) отвечает кто-то, а не он сам.

- Вы и врач, и ученый, и просветитель. Как появляются на свет такие "многостаночники"?

- я - еще что. Вот сестра у меня - президент всемирного общества астрономов. Наши успехи - это заслуга отца. К нам было очень жесткое отношение. С шести лет на мне были уборка, посуда и полностью забота о собаке. Сейчас многое делает техника, люди стали более свободны и...

Инфантильны. Жена у меня психолог, говорит, что с детьми нужно быть мягкими, играть с ними... Я, наверное, требовательный в отца. Можно быть мягким, но пока речь не идет о деле.

Сын у меня уже в год и восемь месяцев сколотил свою первую табуретку. У детей (вне зависимости от поведения и отметок в школе) обязательно должны быть карманные деньги. Они советуются с нами прежде чем потратить их. Я очень рад, что дочь на жвачку и заколки не разменивается. Она почти "миллионер", копит на что-то крупное.

- Дети тоже собираются стать врачами?

- пока нет. Видят, что работаю слишком много.

- А как вы выбрали медицину?

- отец был военным врачом. Мы видели все границы. Я родился в находке. Ходить и говорить начал на острове кунашир. Видел японию. Мы привыкли часто менять место жительства. Три-четыре года поживем оседло - и тянет в дорогу. Наверное, поэтому люблю путешествовать. И дети стали такими же. Пока ездим по россии. Знаем всю нижегородскую область, уже видели три моря и кавказ.

Готовимся к поездке по золотому кольцу. Мечтаем о пустыне.

Я считаю, что комфортный туризм в отелях - это не отдых, а извращение. И дети мои не боятся пройти полчаса по жаре до моря. Не пищат при трудностях. Мама хотя и не врач, но в молодости подрабатывала медсестрой в травматологии и на домашних врачебных тусовках тоже обсуждала больных. Я со студенческих лет подрабатывал на "скорой помощи" и к концу третьего курса уже знал, что буду кардиологом.

- Я знаю, что вы считаете российских врачей лучшими в мире. Почему же тогда за границей не признают наши дипломы?

- если российские врачи хлынут в европу, местным респектабельным и обеспеченным докторам придется потесниться. Все наши врачи, кто уехал, работают по специальности и достигли успехов. 30-35-летние специалисты и знают достаточно, и в практике лучше. Мой хороший знакомый учился на западе. За четыре года ему раз пять разрешили подойти к пациенту, чтобы спросить, как тот себя чувствует. Наши работают в больницах с первого курса. И если в европе студенту-медику после обучения приходится два-три года буквально жить в клинике, чтобы наработать необходимую практику, наш готов к работе сразу после института. Интуиция нашего врача в несколько раз выше, чем у любого западного. Хирурги у нас - просто супер. Если их пустят за границу, если они выучат язык и сдадут экзамен (а они сдадут его точно) - для европейских врачей наступят "черные" времена. Кстати, по распоряжению юнеско вопрос о признании наших дипломов за границей рассматривается.

- У вас нет проблем ни с языком, ни с доказательством профпригодности за рубежом. Почему же вы не поехали за границу?

- характер сложный. С ним и здесь мучаются, а в европе, где очень соблюдаются иерархические отношения, не смог бы прижиться. В 1993 году уже договорился с мюнхеном, сдал экзамены, получил приглашение работать поначалу медбратом. Но посмотрел, как там относятся к среднему медперсоналу и сказал себе: нет, скачусь до санитара. Потому что постоянно спорю, делаю замечания, а начальники, тем более на западе, этого не выносят. А потом - здесь можно много экспериментировать, получать интересные результаты. Здесь я могу быть первооткрывателем. А хорошо работать я могу, когда чувствую себя востребованным и любимым.

Елена шевцова.